Находясь на полном содержании отца (который категорически был против в течение всей жизни госпитализации А.А. даже в отделение неврозов. А. А. эпизодически работала продавцом и дизайнером в различных открывающихся магазинах. Работала в этих магазинах Москвы и Санкт-Петербурга непродолжительное время, с постоянными конфликтами с хозяевами магазинов, (ее «держали» исключительно с благодарностью за талантливое оформления магазинов). Увольнялась после «бурных конфликтов» с хозяевами магазинов, которые всегда улаживала ее сестра – однояйцовый близнец. А.А. подрабатывала, выгуливая собак.
Замужем не была, несмотря на то, что 3 раза ее «сватали», и предлагали брак по любви. Десять лет назад собиралась уехать в умирающую деревню (в дом к бабушке по линии матери) и жить постоянно там в одиночестве. Вступала в кратковременные половые связи с мужчинами.
В это же время стали наблюдаться приступы резкого снижения настроения с дисфорическим оттенком, которые купировались инъекциями эглонила до 400 мг. 2 раза в сутки. Стали очевидны явления деформации личности, эмоционального уплощения и огрубления, а также сужения круга интеллектуальных интересов (отказалась изучать иностранные языки, несмотря на то, что неоднократно была заграницей с сестрой), перестала читать книги по искусству и художественную литературу и т. д. Последние годы фактически отношение с отцом, на иждивение которого находилась, с сестрой (несколько раз выгоняла ее из своей квартиры ночью, устраивая скандалы. Легко переходит в разговорах к оскорблениям, угрозам и т. д. Лишена полностью чувства страха и опасности. Так, поздно вечером, любит гулять одна в парке Покровское – Стрешнево. Пять лет назад в парке, гуляя ночью, подверглась нападению мужчины с целью изнасилования. Вырвалась от него (напал сзади), не дала встать ему на ноги и жестоко его избила (в протоколе милиции было написано, что «пострадавшая» била насильника с особой жестокостью… и была невменяемая, оказывая сопротивление милиции»! ) Наряд милиции, найдя у нее в сумочке финлепсин и феназепам, хотел отвезти ее в психиатрическую больницу. Этот эпизод нам известен хорошо, ибо мы (Евгений Черносвитов и Екатерина Самойлова, которая подключилась к ведению А.А. шесть лет назад), освобождали ее из отделения милиции. Несколько раз А.А. задерживалась милицией из-за драк в общественном транспорте или на улице во время выгула собак. После конфликтов никогда не испытывала раскаяния, вины, или страха…
А.А. не курит, алкоголь не принимает, практически всю жизнь. Никогда не принимала ни наркотики, ни «энергизирующих» напитков. А также не принимала никаких лекарственных препаратов, кроме выше названных, которые, повторяем, систематически принимает около 30-ти лет. Периодически бывают небольшие подергивания и прикусы языка во сне – раз или два в месяц.
Сестра А. А., однояйцовый близнец, здорова. Замужем. Детей нет. Ученый, доктор химических наук, успешно занимается научным творчеством, сильно привязана к сестре эмоционально, но достаточно критична к ее состоянию.
Психически статус: сознание ясное, контактна формально, держится без чувства дистанции даже с малознакомыми людьми. Интеллектуально формально сохранена. Круг интересов сужен. Перспективных планов на будущую жизнь без опеки отца не имеет. Страха, что будет с ней, на что будет жить, чем будет платить за квартиру – не имеет. По настоянию сестры, и с ее помощью несколько раз устраивалась продавцом, но быстро увольнялась по причине конфликта. Госпитализацию в отделение неврозов, а также необходимость обращения к невропатологу в поликлинику воспринимает пассивно. Не осознает полностью свое положение, возникшее после смерти отца. В организации похорон принимала участие в качестве пассивно-подчиняемой. Глубоких переживаний в связи со смертью отца и кормильца, не испытывает. Управляема сестрой, но легко может попасть под управления посторонних людей, вплоть до манипулирования (так, фактически ею манипулирует сожительница отца). Психопатологической продукции нет. С нами (Е.Ч. и Е.С.) может быть груба, фамильярна, легко может проявить немотивированную агрессивность и конфликтность.
(Наблюдения Евгения Васильевича Черносвитова и Екатерины Александровны Самойловой),
В) Альбрехт Дюрер: учение о пропорциях; меланхолия; аутоидентификация по Конфуцию
«Нет людей больших. Нет людей маленьких.
Нет людей полных. Нет людей худых. Есть люди
пропорциональные и непропорциональные.
В этом все дело!»
(Альбрехт Дюрер. «Четыре книги о пропорциях»)
«Есть две вершины, на которых ясно и светло,
вершина животных и вершина богов.
Между ними лежит сумеречная долина людей.
И если кто-то взглянет хоть раз наверх
его охватывает древняя неутолимая тоска,
его, который знает, что не знает, – по тем, которые не знают,
что не знают, и по тем, которые знают, что знают».
(Пауль Клее)
Как люди большой науки представляют себе своего демона?
В том, что такой демон существует, настоящий ученый, то есть человек, склонный хоть к самоотчету, сомневаться не может. Существует дух науки. Наука жива, пока существует сила, которая ученого отрешает, возвышает, вдохновляет – но лишь до тех пор, пока он ей служит. Он связан с ней таинственным договором, как о том рассказывают «Фауст» или «Русские ночи» Одоевского. Но в смысл этого договора ученый не склонен углубляться.
Конечно, он не столь простодушен, чтобы не замечать двусмысленности или, говоря по-ученому, «амбивалентности» этой силы. Однако в содействие дьявола своим триумфам он, конечно, не верит. В гетевском Мефистофеле он видит красочное преувеличение темнот науки. Так отчего же змей, прельщающий знанием, издревле именовался «лукавым»? Ведь даже в сказании о Прометее, самом понятном ученому мифе, рассказывается о «похищении света» – о рискованной краже.
«Демон» Врубеля – это демон художника, в котором ученые могут признать, а могут и не признать выражение своего духа. Но если бы ученые обладали образным мышлением, достаточно мощным для самопознания, – нашли бы они фигуру самосознания, отличную от его Демона? Или остались бы при роденовском «Мыслителе»? Вопрос, пожалуй, досужий – тогда бы они перестали быть учеными. Для целей самопознания они не изобрели пока ничего более остроумного, чем еще одну отрасль точного знания – «науку о науке». Но если в демоне Врубеля мы видим существо, достигшее всемогущества и не знающее достойных целей его применения, а в подобном образе узнают себя все ведущие художники новейшего времени – от Блока до Джойса или Пикассо, – то разве не отображает он также умонастроение ученых, – хотя бы тех из них, кто пытался осмыслить свое дело в большом историческом времени?
Есть, пожалуй, лишь одно изображение духа познания, в каком ученый не может себя не узнать, – это «Меланхолия» Дюрера.
«Меланхолия» – это ребус из символов, говорящий едва ли не каждым штрихом. Но здесь мы ограничимся лишь пояснением к названию гравюры (подробный анализ «Меланхолии» в отдельной главе). Меланхоликам благоволила античность. Аристотель заметил: «…Все выдающиеся люди, отличившиеся в философии, в государственных делах, в поэзии или изобразительном искусстве, – меланхолики, некоторые даже до такой степени, что страдают от нездоровья, вызванного черной желчью». Но средневековье отнеслось к ним с опаской. Одна из известных немецких гравюр 15 века, изображавшая унылого немолодого человека, подпирающего голову одной рукой, а другой сжимающего кошелек, сопровождалась следующим стихотворным признанием:
Бог дал мне, меланхолику, природу,
Подобную земле – холодную, сухую,
Присущи мне землистый цвет волос,
Уродливость и скупость, жадность, злоба,
Фальшь, малодушье, хитрость, робость,
Презрение к вопросам чести
И женщинам. Повинны в этом всем
Сатурн и осень.
Возрождение не только реабилитировало меланхолический темперамент, но и ввело на него своеобразную моду, поставив под астрологический знак Сатурна всю свою «интеллигенцию»: художников, философов и теологов. Сатурн же издревле символизировал время, пожирающее свое потомство, и потому сближался с центральным символом гнозиса: Уроборосом, – змеем или драконом, гложущим свой хвост.
Гравюра Дюрера изображает грузное окрыленное существо, погруженное в глубокое раздумье с захлопнутой книгой на коленях и раскрытым циркулем в правой руке. Циркуль, равно как треугольник с линейкой, служат атрибутами Геометрии – одного из семи «свободных искусств» Средневековья и первого из божественных искусств Ренессанса]. Впрочем, дух геометрии опознается в гравюре вне всяких аллегорий – в самой ее образной форме.
